Неточные совпадения
Обломов хотя и прожил молодость в кругу всезнающей, давно решившей все жизненные вопросы, ни во что не
верующей и все холодно, мудро анализирующей молодежи, но в душе у него теплилась вера в дружбу, в любовь, в людскую честь, и сколько ни ошибался он в
людях, сколько бы ни ошибся еще, страдало его сердце, но ни разу не пошатнулось основание добра и веры в него. Он втайне поклонялся чистоте женщины, признавал ее власть и права и приносил ей жертвы.
С своей стороны, Алексей Александрович, вернувшись от Лидии Ивановны домой, не мог в этот день предаться своим обычным занятиям и найти то душевное спокойствие
верующего и спасенного
человека, которое он чувствовал прежде.
«Да, одно очевидное, несомненное проявление Божества — это законы добра, которые явлены миру откровением, и которые я чувствую в себе, и в признании которых я не то что соединяюсь, а волею-неволею соединен с другими
людьми в одно общество
верующих, которое называют церковью.
Человек верующий не может быть несчастлив, потому что он не один.
— Насколько обещанное возможно. Vous professez d’être un libre penseur. [Ты слывешь
человеком свободомыслящим.] Но я, как
человек верующий, не могу в таком важном деле поступить противно христианскому закону.
— Такой противный, мягкий, гладкий кот, надменный, бессердечный, — отомстила она гинекологу, но, должно быть, находя, что этого еще мало ему, прибавила: — Толстовец, моралист, ригорист. Моралью Толстого пользуются какие-то особенные
люди…
Верующие в злого и холодного бога. И мелкие жулики, вроде Ногайцева. Ты, пожалуйста, не верь Ногайцеву — он бессовестный, жадный и вообще — негодяй.
— Устала я и говорю, может быть, грубо, нескладно, но я говорю с хорошим чувством к тебе. Тебя — не первого такого вижу я, много таких
людей встречала. Супруг мой очень преклонялся пред людями, которые стремятся преобразить жизнь, я тоже неравнодушна к ним. Я — баба, — помнишь, я сказала: богородица всех религий? Мне
верующие приятны, даже если у них религия без бога.
Вероятно, возможны и неглупые
люди, которые, стремясь к устойчивости своих мнений, достигают состояния
верующих и, останавливаясь в духовном развитии своем, глупеют.
«В сущности, все эти умники —
люди скучные. И — фальшивые, — заставлял себя думать Самгин, чувствуя, что им снова овладевает настроение пережитой ночи. — В душе каждого из них, под словами, наверное, лежит что-нибудь простенькое. Различие между ними и мной только в том, что они умеют казаться
верующими или неверующими, а у меня еще нет ни твердой веры, ни устойчивого неверия».
Но он — честный, искренно
верующий в бога, возлюбивший
людей.
Самгин слушал, улыбаясь и не находя нужным возражать Кумову. Он — пробовал и убедился, что это бесполезно: выслушав его доводы, Кумов продолжал говорить свое, как
человек, несокрушимо
верующий, что его истина — единственная. Он не сердился, не обижался, но иногда слова так опьяняли его, что он начинал говорить как-то судорожно и уже совершенно непонятно; указывая рукой в окно, привстав, он говорил с восторгом, похожим на страх...
Их было четверо: иеромонахи отец Иосиф и отец Паисий, иеромонах отец Михаил, настоятель скита,
человек не весьма еще старый, далеко не столь ученый, из звания простого, но духом твердый, нерушимо и просто
верующий, с виду суровый, но проникновенный глубоким умилением в сердце своем, хотя видимо скрывал свое умиление до какого-то даже стыда.
Неверующие возрадовались, а что до
верующих, то нашлись иные из них возрадовавшиеся даже более самих неверующих, ибо «любят
люди падение праведного и позор его», как изрек сам покойный старец в одном из поучений своих.
Ракитина же считала она за самого благочестивого и
верующего молодого
человека — до того он умел со всеми обойтись и каждому представиться сообразно с желанием того, если только усматривал в сем малейшую для себя выгоду.
Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не
верующего ни в Бога, ни в бессмертие свое, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен
человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении.
Из этих других, старший — есть один из современных молодых
людей с блестящим образованием, с умом довольно сильным, уже ни во что, однако, не
верующим, многое, слишком уже многое в жизни отвергшим и похерившим, точь-в-точь как и родитель его.
Но есть из них, хотя и немного, несколько особенных
людей: это в Бога
верующие и христиане, а в то же время и социалисты.
Истины религии, открывающиеся и укореняющиеся в детски
верующем сознании непосредственным и в этом смысле чудесным путем, изживаются затем
человеком и в его собственной человеческой стихии, в его имманентном самосознании, перерождая и оплодотворяя его [Гартман, среди новейших философов Германии обнаруживающий наибольшее понимание религиозно-философских вопросов, так определяет взаимоотношение между общей философией и религиозной философией: «Религиозная метафизика отличается от теоретической метафизики тем, что она извлекает выводы из постулатов религиозного сознания и развивает необходимые метафизические предпосылки религиозного сознания из отношения, заложенного в религиозной психологии, тогда как теоретическая метафизика идет путем научной индукции.
Да, это не просто доска с изображением… века целые поглощала она эти потоки страстных возношений, молитв
людей скорбящих, несчастных; она должна была наполниться силой, струящейся из нее, отражающейся от нее на
верующих.
Я острее, чем когда-либо, почувствовал страшный соблазн: отсутствие благодатного просветления у
людей, почитающих себя ортодоксально
верующими, постоянно посещающих церковные службы, молящихся, часто причащающихся.
Были среди ссыльных хорошие, симпатичные
люди, все были
людьми,
верующими в свою идею.
Невозможность для
человека высокого сознания признать и узнать Бога, может быть, есть лишь невозможность принять
человека,
верующего в Бога, его искажающие идеи о Боге, отражающие его собственное рабство, его жесты благочестия.
По-своему М. Новоселов был замечательный
человек (не знаю, жив ли он еще), очень
верующий, безгранично преданный своей идее, очень активный, даже хлопотливый, очень участливый к
людям, всегда готовый помочь, особенно духовно.
Когда случается так, что философ как
человек является
верующим христианином, то совершенно невозможно, чтобы он забыл об этом в своей философии.
Нет почти никакой разницы в практической жизни, личной и общественной, между
человеком,
верующим в Бога и не
верующим в Бога.
Наибольший интерес представляла мистическая секта бессмертников, которые утверждали, что
верующий во Христа никогда не умрет и что
люди умирают только потому, что верят в смерть и не верят в победу Христа над смертью.
Стоя на зимних квартирах в Бендерах, Строинский, как сам после Божьим
людям рассказывал, впал в плотские грехи и, будучи с самых ранних детских лет
верующим и набожным, вдруг почувствовал в себе душевный переворот.
Многое из того, что мною рассказано в предыдущих главах, может у
людей, слепо
верующих в медицину, вызвать недоверие к ней. Я и сам пережил это недоверие. Но вот теперь, зная все, я все-таки с искренним чувством говорю: я верю в медицину, — верю, хотя она во многом бессильна, во многом опасна, многого не знает. И могу ли я не верить, когда то и дело вижу, как она дает мне возможность спасать
людей, как губят сами себя те, кто отрицает ее?
И муж, и она —
люди верующие.
Обыкновенно для помощи гимназическому священнику приглашался священник Баранович,
человек глубоко
верующий, чистый сердцем и добрый.
— Тут причина ясная: они выбирают Бога, чтоб не преклоняться перед
людьми, — разумеется, сами не ведая, как это в них делается: преклониться пред Богом не так обидно. Из них выходят чрезвычайно горячо
верующие — вернее сказать, горячо желающие верить; но желания они принимают за самую веру. Из этаких особенно часто бывают под конец разочаровывающиеся. Про господина Версилова я думаю, что в нем есть и чрезвычайно искренние черты характера. И вообще он меня заинтересовал.
— Знаю, знаю! Порядочный
человек не сомневается в искренности клятвы, когда дает ее женщине, а потом изменит или охладеет, и сам не знает как. Это делается не с намерением, и тут никакой гнусности нет, некого винить: природа вечно любить не позволила. И
верующие в вечную и неизменную любовь делают то же самое, что и неверующие, только не замечают или не хотят сознаться; мы, дескать, выше этого, не
люди, а ангелы — глупость!
— Приготовьтесь г. Гиршфельд раскошелиться… — радостно несколько раз повторил он, обсудив всесторонне важность принесенного Никитой известия, и заснул сном счастливого
человека, твердо
верующего в свою звезду.
Это заходит так далеко, что иногда
человек теряет веру, иногда же делается
верующим в соответствии с защитой и компенсацией самолюбия.
В фанатике почти совершенно исчезает свобода совести, способность к чистым и первородным нравственным оценкам, хотя фанатик бывает
человеком чистым, идейным,
верующим, бескорыстным, часто совершенно аскетическим.
Но в действительности фанатик веры есть
человек, одержимый своей идеей и в нее
верующий беззаветно, а вовсе не
человек, находящийся в общении с живым Богом.
— Значит, он был
человек мало
верующий, — сказала она, не зная, чем бы успокоить Сусанну Николаевну.
— Ах, нет! Он был
верующий, добрый и хороший
человек, — говорила голосом отчаяния Сусанна Николаевна.
Прошу вас сказать всем
людям, не
верующим оному, и истину сию утвердить моим письмом, и таким образом посрамить ложное суждение неблагонамеренных господ.
Оно и не может быть иначе:
люди,
верующие в злого и безрассудного бога, проклявшего род человеческий и обрекшего своего сына на жертву и часть
людей на вечное мучение, не могут верить в бога любви.
Чтобы понять в учении Христа то, что надо платить добром за зло, надо понять всё учение по-настоящему, а не так, как его толкуют церкви, с урезками и прибавками. Всё же учение Христа в том, что
человек живет не для своего тела, а для души, для того, чтобы исполнить волю бога. Воля же бога в том, чтобы
люди любили друг друга, любили всех. Как же может
человек любить всех и делать зло
людям?
Верующий в учение Христа, что бы с ним ни делали, не может делать того, что противно любви, не может делать зла
людям.
Человек,
верующий в бога-Христа, паки грядущего со славою судить и казнить живых и мертвых, не может верить в Христа, повелевающего подставлять щеку обидчику, не судить, прощать и любить врагов;
человек,
верующий в боговдохновенность ветхого завета и святость Давида, завещающего на смертном одре убийство старика, оскорбившего его и которого он сам не мог убить, так как был связан клятвой (3-я кн.
Церковь, истинная церковь, то есть соединение
людей истинно и потому одинаково
верующих, всегда внутренняя. Царство божие внутри вас есть.
Люди, не знающие друг друга, отдаленные друг от друга и пространством и временем, неразрывно соединены единой исповедуемой ими истиной. Церковь же внешняя, соединяя
людей во времени и в пространстве, нарушает истинное внутреннее единение, подставляя на место его наружное.
Смерть так легко избавляет от всех затруднений и бедствий, что неверующие в бессмертие
люди должны бы желать ее.
Люди же,
верующие в бессмертие, ожидающие новой жизни, еще больше должны бы были желать ее. Отчего же большинство
людей не желает ее? А оттого, что большинство
людей живет телесной, а не духовной жизнью.
Царств, гл. II, ст. 8), и т. п. мерзости, которыми полон ветхий завет, не может верить в нравственный закон Христа;
человек,
верующий в учение и проповеди церкви о совместимости с христианством казней, войн, не может уже верить в братство всех
людей.
Главное же,
человек,
верующий в спасение
людей верою в искупление или в таинства, не может уже все силы свои полагать на исполнение в жизни нравственного учения Христа.
Это всегда очень резко говорили
люди, которые были
верующими и даже считали себя сторонниками идеальной монархии — Хомяков, Ю. Самарин, И. Аксаков, Достоевский, Вл. Соловьев и многие другие.
Он пытался утверждать, что религия есть дело совести каждого
человека и что можно быть коммунистом и
верующим христианином.
Да и не может быть иначе:
люди,
верующие в злого и безрассудного бога, — проклявшего род человеческий и обрекшего своего сына на жертву и часть
людей на вечное мучение, — не могут верить в бога любви.
Критики на мою книгу, как русские, так и иностранные, разделяются на два главные рода: критики религиозные —
людей, считающих себя
верующими, и критики светские — вольнодумные.